Ваня, возможно, доведется пахать и ночью, то проверь, чтобы фары хорошо светили, начальственно строго приказал председатель, когда, вывернувшись из за елового леса, трактор остановился на оконечности невспаханного поля.

Сам знаю. Светят в меня хвары, агрызнууся нахмуренный Ванька Заяц.

Смотрите, чтобы ночью снег не выпал. Крепко знобко. И ветер сиверны, озабочена предложений ахламонисты Збышак.

Яны все трое: взбалмошный председатель, малахольны тракторист и зеленый, безусый еще прицепщик вдруг, как по команде, взглянули на низкое, серое небо, но ничего там не увидели такого, что заинтересовало бы каждого хотя на какой момент. Небо, от стороны к стороне затянутой седыми, из редкими праплешынами тучами, действительно обещала на более близкие дни и снег, и метелицу, и метельную кудасу. Своим суровым видам оно грозилось к калень засыпать белым сейвам невспаханное поле, и это его намерение трескучим карканьем усур'ёз подтверждали вороны, которые, услышав знакомое лопотание трактора, вскружились над осадой. Наглые хищники кучна обклеили старые дикие деревья и теперь истошным загробным крикам просили, стонали, требовали от трактористов, чтобы они скорей раскинули первые борозды, вывернув из земли или толстую личинку майскага жука, хотя ли какого задрипанного червячка. Однако вопль изголодавшей уймы мало беспокоит людей на оконечности поля. Один не спешит дернуть рычаги трактора, второй почему то не занимает жестяное сидение на плугах, а трети и вообще закапылиу нос не слез из лошади, сосет себе папиросу и молчком обозревает серая окрестность.