Просто перед высоким дощатым крыльцом барского дома берет начало широкая песчаная дорожка, обходит густые поросли сирени и акации, подальше бежит по насыпной дамбе из бетонными кадолбями для стока излишков воды из пруда и за дамбой, вильнув чуть улева, взбирается на довольно крутую Малицкую гору. Продолжившись вдоль ольховой канавы к самому лесу, из глубоким карьером, где брали гравий, Малицкая гора знаменитая уже тем, что на надглавье в ее стоит силач дуб: три обхваты в комели, развесистый и такой высоченный взглянешь, так шапка падать. Аккурат напротив непоколебимого полесского великана, через дорожку, в согбенном, стареньком домике живет инвалид одновременно и войны, и работы Серж Малицки. Средь земляков он стал именитый тем, что два годы потому назад райсабес пристлал яму новенькую мотакаляску на трех колесах, из никелированным мотоциклетным рулем. Посмотреть на то чудо сбежались трахо не все Кругавичы, но скоро не кто другой, а сам Малицки дельно заметил, что ездить на мотакалясцы он не сможет, ведь мои в глазах не более как один процент зрения. Трехколесную тачку почему то власти не отобрали, однако и продать ее либо сообщить какой горемыке также не разрешили без надлежащего присмотра, под дождем и снегом райсабесауски чудо техники за две зимы заржавел, изгнил вконец.

И еще в Малицкай гори есть одна, почти, самая достойная внимания достопримечательность. На ее противоположном баке, невидимым из стороны поместья, после войны поставила дом эмтээсауская крамшчыца Елизавета Каятанауна, где и живет теперь из двумя малолетними сыновьями и долговязым, горбоносым и крепко нервным мужам Адасем. Наперекор богатому человеческому опыту, когда заики обычно спотыкаются на буквах «л», «р», «ш», Адась вовсе нет может выговорить букву «н» эти две палочки из перакладзинкай для его вообще не существуют. Большой беды тут, конечно, нет, но скверно уже то, что над Адасем из его шепелявым языком смеются даже сопливые сорванцы. Идущий в школу, они нарочно прастуюць через Адасевы сотки, а разозленный хозяин, увидев такая наглость, выбегает из дома, хватает в руки прут и кричит на весь двор: «Ау ка, азад!», что на понятном человеческом языке означает: «Авось ка, назад!» Охальникам этой смешной «Ау ка» впору и надо: они разлетаются в стороны, как воробьи, топча картоплю, и хохот кругом стоит, хохот!

Вот какая она необычная, Малицкая гора, из силачом дубам, из незрячим Малицким, из шепелявым Адасем. Но в особенности большая цена знаменитая гора приобретает тогда, когда, посидев часок в тепле и похлебав какого то горячего варева, сверху вниз спускается сытая и пушистая крамшчыца Елизавета Каятанауна. За каждым ее шагом, за каждым ее движением снизу следят сотни пристальных и неспокойных глаз, однако чаще всего, боясь голодных галлюцинаций и миражей, люди своим поблеклым глазам не доверяют и за рог барского дома, откуда Малицкая гора видеться намнога лучше, посылают на проверку шустрых, непаседливых мальчуганов.

Иде, Лизка идет! из хода врезавшись в толпу, выкрикнул сопливый охламон в порванной куфайцы и истоптанных кирзовых сапогах.