Чтобы в вас корч вбился! Чтобы вас лихорадка заела! Чтобы вас чесотка осыпала!

Ванька Заяц, наверняка, этак старательно не дергал бы рычаги «нацика», а Збышка, пожалуй, и насильно не загнал бы на пяцилемяховыя плуги, когда бы парни догадывались, какие страшные немощи им желать растравленная Феодора Чыркун. Трактористам еще повезла, что касается этих суровых проклятий не присоединилась Ядзюня, иначе оба истратили бы на докторов все свои нищенские заработки. На счастье, Ядзюня и не думала кого нибудь клясть, ведь, сказать по правде, тракторный гулей на палетку ее мало беспокоит. Ядзюня только что прибежало из вечерок, поставила в угол бородатую от кудели пряслице, не позабыла спрятать подальше от материнских глаз пустое веретено. Которое там к черту пряжи, когда от молодого смеха, тупатни и визготни дом Лёдзи Гаурылавай ходила вприсядку. На попрадки сюда в одну кучу собираются и те, кто только рымсцицца замуж, и те, кто давно даже думать позабыл про всякое замужество. Вместе им, и зеленым вертихвосткам, и бывалым перестаркам, на вечерках одинаково весела и отрадно, а когда неожиданна в дом ввалиться хлапцоуская стая, тогда и дым висит коромыслам, и хохот, хохот стоит просто лошадиный.

Вообще же это смешно, что наивные мацярки посылают своих ленивых дачок прясть бородатую кудель: по сегодняшнему крученному времени никто из их не захочет носить те самотканые сорочки и юбки, пусть себе они и из очень тонкого, выбеленного в россах холста. В моде теперь все купленное, фабричное, скроенное и сшитое на городской строй. Вон и Ядзюня, погнувшись на кирпичные заводы, за лето богато справила девичьих строев всяких там недорогих сукняу, кофточек, блузок. Не сказать, чтобы крепко богатое приданое, однако же Ядзюнина дом не такая уже и бедная, ведь разве же язык оборотится назвать нищенской тую, недавно выскураную, шкаф, в которой на виду висит новенькая ясёнка из пушистым бабрыным воротом. Ядзюня один раз одела обнову, а в подруг и язык отняло: вот госпожа, так госпожа! Не удивительно, что в таком богатом шкафе, рядом из шалевым шубам, совсем серьезно полагает повесить свой запачканный комбинезон и промасленную куфайку Паляжанчын Ванька. От такой ужасающей мысли Ядзюня аж устрапянулася, нервно вздрогнула, качнулась, как и мать, из стороны на сторону и только теперь разумеется, почему ей не хочется спать. Причиной был все тот же гусеничный трактор: он непрестанно лепетал на палетку, и когда шибко уже медленно, из рвом и грохотам, развертывался в концы загоно, тогда и атупелая, измученная Ядзюня нервничала, пыталась протестовать против такой наглости.